роскошный декаданс лукино висконти

Предупреждая вопросы о том, почему я больше не пишу, отвечаю: я пишу, но пока не сюда. А чтобы не быть голословной, иллюстрирую. Ниже материал, который я подготовила к 110-летию Лукино Висконти для сайта AD Russia. Приятного просмотра.

2 ноября киноманы отметили 110 лет со дня рождения одного из мэтров итальянского кинематографа – графа Лонате Поццоло, синьора ди Корджело, консиньора ди Сомма, Кренна и Аньяделло, миланского патриция или попросту Лукино Висконти. Урожденный аристократ и убежденный коммунист, Висконти выстраивал свою киновселенную, обрамляя роскошными декорациями самые острые и тяжелые вопросы экзистенциального толка. Его сюжеты почти всегда разворачиваются в аристократической среде, воссозданной филигранно и тщательно, что, впрочем, не излечивает героев от болезненных страстей, но живописует особую эстетику декаданса, к которой Висконти имел явную склонность. Сегодня мы отдаем дань его творчеству и вспоминаем 5 фильмов, по которым можно изучать исторический бэкграунд и нравы – в интерпретации режиссера.

Рокко и его братья

Многие считают картину образцом итальянского неореализма, но она свободно выходит за формальные рамки стиля, перерастая в то самое «авторское кино», что родилось в крайне плодотворный для мирового искусства период условной середины XX века. Это была первая работа Висконти, появившаяся в международном прокате, и последний фильм, в котором режиссер левых взглядов напрямую обратился к теме социальных низов. Впоследствии Висконти изображал только высшее общество, но в данном случае он выписал мир героев-бедняков максимально подробно, достоверно и образно, не изменив своей профессиональной скрупулезности.

rocco5

rocco24

События разворачиваются на фоне бурного экономического развития Италии в середине XX века, а действие происходит в промышленном и динамичном Милане – на «большой земле», куда главные герои переезжают из безмятежной, но и безденежной сельскохозяйственной Сицилии. Однако социальный бэкграунд не отвлекает режиссера от первостепенной для него проблематики семьи, из которой вырастают размышления на подсказанные Достоевским темы отчаянной и безнадежной близости, недиалогичности поколений, бессильного старого и агрессивного нового – важных для Висконти мотивов, из которых он сплетает свои широкомасштабные и всегда трагичные полотна.

rocco17

rocco8

Одним из главных героев фильма становится темпераментный и говорливый Милан с индустриальными площадями, бедными кварталами и нависающим над героями белесым небом. Если в своих последующих картинах Висконти смаковал эстетические подробности великолепных интерьеров, здесь он работает, скорее, с воздухом и архитектурной пластикой большого города. «Эта среда… я её помню очень хорошо, я ведь ребёнком жил внутри неё – я так и чувствую запах, запах…», – вспоминал режиссер.

rocco6

rocco2

rocco

rocco36

В то время как Петербург Достоевского является метафизической сущностью, перекрывающей персонажам кислород, в Милане Висконти все не так очевидно. С одной стороны, это очень экспрессивный город с внешним блеском, суетой, любопытными взглядами и многоуровневыми контрастами. Однако по сути, Милан остается холодным и равнодушным к частному, которое неизбежно перемалывается лопастями истории, а в данном случае – великой экономической стройки.

rocco16

rocco11

Хотя режиссеру запретили снимать сцены насилия в местах, «имеющих привлекательность для туристов», один из самых драматичных эпизодов происходит на крыше Миланского Собора. Впоследствии городские власти отказывались выпускать фильм в прокат, заявив, что он «неподходящим образом отображает реальность». Это ли не признание того, что режиссеру удалось отобразить иное – «гиперреалистичное» – лицо популярного туристического города.

rocco32

Леопард

Действие фильма происходит в середине XIX века на фоне падения Палермо в период объединения Италии, и воронка истории в очередной раз становится поводом для размышления о судьбе человека. Перед зрителем разворачиваются эпические картины, заключенные в раму аристократических интерьеров, резкие контрасты между пышными убранствами дворцов и выжженными сицилийскими пейзажами, величавыми светскими «леопардами» уходящей жизни и суетливыми дельцами нового времени, увядяюще-прекрасным грузом традиций и обмельчанием нравов при смене политических порядков. А посередине мечутся герои в вековечном поиске ответов на риторические вопросы.

610x284_quality97_610x284_quality97_015

С одержимостью перфекциониста и размахом оперного режиссера, обожающего Верди, Висконти восстанавливал декорации прошлого и даже полностью реанимировал один из кварталов Палермо. Но он не только гнался за исторической правдой, но и любовался ушедшей эпохой, занимая позицию сочувствующего созерцателя.

7ff794f6d6ca61c5d0941286a1c283ff

Висконти настаивал на полнейшей интерьерной аутентичности сицилийских палаццо, отличающихся от стиля римских и миланских дворцов. Он потребовал убрать все предметы обстановки, изготовленные после 1860 года, а история про платки в комодах, которые незримо помогали создавать историческую правдоподобность, кажется, уже стала притчей во языцех. Интересно, что подлинный дворец Доннафугата был в таком плачевном состоянии, что не подошел для съемок своего кинематографического двойника, и вместо него в деревушке недалеко от Палермо за 45 дней вырос псевдофасад, построенный под руководством художника-декоратора Марио Гарбулья. Интерьеры Доннафугата снимали в Палаццо Киджи ди Ариччиа. «Правда, сцену, в которой обрученные пробегают по пустым залам дворца князя Салины, я позволил снять себе на синьориальной вилле, расположенной недалеко от Рима», – признавался режиссер.

claudia_cardinale_burt_lancaster_alain_delon_il_gattopardo

Хрестоматийную сцену бала снимали во дворце Валгурнера-Ганги, расположенном в Палермо и являющимся образцом сицилийского барокко.

40fedfd9084d65f3b77ad595e8400c79

Бюджет этого фильма был столь велик, что его мог осилить только Голливуд. Первоначально Висконти хотел пригласить на главную роль Лоренса Оливье, но в качестве уступки голливудским продюсерам утвердил американца Берта Ланкастера. Бывший циркач, знакомый с жизнью самых низов, Ланкастер блестяще сыграл аристократа, ориентируясь в своей работе над ролью на манеры самого Висконти.

610x283_quality97_610x283_quality97_007

4d7cef7decffb29df4fbbb0949ffb041

Смерть в Венеции

Этот фильм – относительно вольная экранизация одноименной новеллы Томаса Манна – наряду с «Гибелью богов» и «Людвигом» считается частью так называемой «немецкой трилогии». Картина, пожалуй, является квитнэссенцией эстетики Висконти. Стареющий, но не готовый с смириться с таким порядком вещей режиссер рассуждает о поиске несбыточного идеала, свехркрасоты и вскрывает амбивалентную сущность роскоши, которая, словно вуаль на помпезной шляпе, прикрывает разложение. А зрителю предоставляется возможность последовать за неторопливой камерой опрератора Паскуалино Де Сантиса и на два часа погрузиться в непревзойденную визуальную медитацию.

venice32

Сегодня Венеция – это прежде всего средоточие плотных туристических потоков, за которыми непросто разглядеть колдовское обаяние города на воде. У Висконти мы видим не просто магию, но инфернальность Венеции – полузатопленной, изъеденной временем, а потом и эпидемией холеры, воплощающей неразрывную связь болезненности и очарования. Неподвижные дворцы, застывшие маски и забальзамированная красота как нельзя лучше иллюстрируют тему одряхления Европы, которая всегда манила режиссера.

venice15

%d1%81%d0%bd%d0%b8%d0%bc%d0%be%d0%ba-%d1%8d%d0%ba%d1%80%d0%b0%d0%bd%d0%b0-2016-11-03-%d0%b2-11-09-28-copy

venice29

Съемки фильма проходили на острове Лидо в Гранд Отеле Des Bains. Сцены в интерьерах отеля насыщают визуальный ряд избыточной пышностью, в которой элементы многодетального декора сливаются с яркими цветами и архитектурными шляпами с вуалями-паутинами, а персонажи нарочито манерны и претенциозны. Да и сам солнечный Лидо в изображении Висконти лишается своей красочности и больше похож на выцветшую со временем фотографию.

venice    venice28

По контрасту с помпезной, но увядающей Венецией мюнхенские сцены воспоминаний героя Дирка Богарта выглядят живыми и естественными: зеленые луга и ели за большими окнами, неформальная обстановка, баварские косы служанки и взлохмаченный, оживленно жестикулирующий оппонент Густава фон Ашенбаха. Но в конечном итоге этот глоток свежего воздуха только сильнее обнажает гротескную образность Венеции.

venice10

venice9

venice24

venice27

Людвиг

Третья часть «немецкой трилогии» на протяжении четырех часов развертывает меланхолическую историю жизни, иллюзий и краха короля Баварии Людвига II, которого называли сказочным королем, но считали чудаком, идеалистом и безумцем. Людвиг был известен своей страстной любовью к опере Вагнера и строительством невероятной красоты замков, но для режиссера этот сюжет лишь повод порассуждать об обреченных взаимоотношениях политики, эстетики и гуманизма и глубочайшем, полубезумном одиночестве непонятого романтика-декадента.

ludwig5

ludwig12

ludwig17

    ludwig8

Висконти не уделил пристального внимания убранству замков, увековечивших имя Людвига, но каждый интерьер, которого касается камера, выписан режиссером-эстетом любовно и максимально подробно.

ludwig13

ludwig22

ludwig21

ludwig

ludwig18

ludwig19ludwig14      ludwig23

Семейный портрет в интерьере

Предпоследний и очень личный фильм Висконти демонстрирует зрителю галерею харизматичных интерьеров, один другого краше. И если в картине «Рокко и его братья» одним из главных героев является Милан, то здесь действие ограничено стенами одного палаццо, а блистательный Рим врывается в киноповествование лишь редкими сценами на балконе.

family-portrait16

Интеллектуальный пожилой профессор – альтер эго самого Висконти – помимо воли впускает на верхний этаж своего римского палаццо, а по сути, в свою жизнь взбалмошную семью так называемой маркизы и сначала беспомощно наблюдает, а затем практически влюбляется в наглую, но живую бесцеремонность его хамоватых соседей, воплощающих образ молодости и поколения невежд.

family-portrait8

 %d1%81%d0%bd%d0%b8%d0%bc%d0%be%d0%ba-%d1%8d%d0%ba%d1%80%d0%b0%d0%bd%d0%b0-2016-11-03-%d0%b2-14-17-25-copy

Размеренная жизнь профессора-затворника в исполнении Берта Ланкастера в окружении книг и предметов антиквариата столь же прекрасна, сколь душна и зачехлена. Ему близка и понятна статика прошлого, предметы, каждая частица которых дышит историей, но неожиданно вихрь энергии, занесенный героями нового времени, оказывается для этого мастодонта необычайно – почти извращенно – притягательным, а одиночество, прежде боготворимое профессором, вдруг начинает тяготить его.

family-portrait4

family-portrait3

Массивные обитые шелком кресла сочетаются с брюками-клеш персонажа Хельмута Бергера так же вызывающе, как роскошные хрустальные люстры с индустриальным бетоном в современных интерьерах. В конце концов и это палаццо разбивается на две части: роскошные хоромы профессора и современный, почти минималистичный интерьер его соседей.

family-portrait13

%d1%81%d0%bd%d0%b8%d0%bc%d0%be%d0%ba-%d1%8d%d0%ba%d1%80%d0%b0%d0%bd%d0%b0-2016-11-03-%d0%b2-14-20-02-copy

Картина, несмотря на трагичный конец, в сущности оптимистична. Висконти ищет точки соприкосновения старости и молодости, знатоков и невежд, а мы сегодня наблюдаем, как эти точки сформировались в прочные узлы взаимопроникающей, многоликой и демократичной эстетики современности.

family-portrait

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *